О Кличко и Груше (Майдан-4)

Posted: 14.01.28 in Политика

Вместо эпиграфа: Интересно, примет ли Рада закон, запрещающий на

территории Украины загадку «Висит груша, нельзя скушать»?

Ну что ж, я вернулся. Наверное, временно. Но у меня снова есть регулярный доступ к интернету, горячему душу, и улицам, где не надо бояться полиции.

Описать прошлую неделю в Киеве цельным и связным текстом пока не получится. Всё сидит в голове обрывками, и непонятно, как их собрать в кучу. Может, устаканится как-то потом, а пока cделаю как выйдет.

Всё это время я почти безвылазно провёл на улице Грушевского («на Груше»), честно зарабатывая свои 15 лет по новенькой, принятой в день моего приезда, 294-й статье.

Пишу об этом здесь, потому что скрываться и бояться уже поздно: при минимальном желании все мы, там побывавшие, влёгкую огребём свою «пятнашку», как ласково обещали нам из мегафона со стороны «Беркута». Да и стыдно мне бояться рядом с девушками, бегущими обратно «на Грушу», только запудрив касательное пулевое ранение в подбородок (Вика, тебя оно совсем не портит :о).

Что касается фотографий: несмотря на вышесказанное, выкладывать те, где можно идентифицировать кого-либо кроме меня, я не буду. То же самое – относительно называния имён. Не будем лишний раз облегчать работу нашим карательным органам.

Эту фотографию я сделал практически не глядя, и только сейчас понял, что она – идеальный эпиграф. Это – вход на улицу Грушевского и к площади у стадиона «Динамо».

Bude veselo1

Там, на пятачке 300 х 400 метров, уже неделю самый натуральный Сталинград. Потери – в первые дни в среднем один убитый в день, 20-30 раненых в спокойные дни, и до полутора сотен при штурме. Ранения – от травматической картечи в ноги (самый часты тип, наверное) при неосторожном подъёме щита на перебежках, до вырванных глазных яблок при близком разрыве светошумовой гранаты. Нет, я понимаю, что это, рационально мысля, «сталинградом» назвать невозможно. Но психическое состояние у там находящихся, уверен, было ровно такое же.

Когда попадаешь на «первую линию», цельной картины нет. В памяти остаётся набор эпизодов, между которыми потом долго и нудно подыскиваешь связь.

Здесь 17-20-летние девочки-ссыкухи по четверо вытаскивают раненных, под картечью, пулями и гранатными осколками. «Беркут» по их белым жилеткам с красными крестами, как и по оранжевым журналистским, стреляет с превеликой охотой. Всё просто: сквозь дым и пламя по ним гораздо легче целиться, а мы, все остальные, сливаемся с тёмным фоном в однородную массу.

Здесь очень быстро понимаешь, что нихрена-то ты не знал, что такое «внезапный испуг»: это когда идёшь «верхним щитодержателем» в «черепахе», и у тебя на щите взрывается светошумовая граната. К звуку и ударной волне добавляется резонанс внутри «черепахи», и, как говорила Мальвина при виде Незнайки, «э-т-о п-и-з-д-е-ц»… Но уже к концу первого дня от звука гранатных разрывов перестаёшь даже вздрагивать.

Сцена: нас накрыло газовыми гранатами, рывком выбежали из облака и отбежали назад. Упал в тени у баррикады, тут же подбегают две девушки: «Вас обтереть?». Тут вот в чём дело: лакриматор раздражающего действия оседает на всех поверхностях, и на лице, и на руках. Девушки снимают его влажными салфетками с лимонным соком. Но для этого им надо стянуть с тебя, по порядку, каску, очки, респиратор, шапку, перчатки, а у того, кто носит капу – вынуть и её, для полоскания рта: на руках-то у тебя тоже газовая эмульсия. Сижу, девушки обтирают лицо и шею, переговариваются:

– Слышала, «Беркуту» топорики выдали? На правом фланге, у автобусов, один у них отжали, показывали там.

– Ну… Может так даже лучше. Если наши сейчас не удержатся, нас быстро убьют, а не забьют ногами и дубинками.

Сцена: после того, как сходили в «черепахе» бросить бутылки и получить свою дозу гранат и картечи, сидим-отдыхаем. У ходившего рядом со мной парня явно намечаются отношения с одной из волонтёрящих девушек-медиков. А у той, в свою очередь, то ли филологическое образование, то ли литературный талант. Я бы так не смог, а она выразила:

– Знаешь, это всё создаёт ощущение как от самых больших батальных полотен Айвазовского. Сейчас смотрю – стена огня, над ней дым и разрывы выпущенных по цепям «Беркута» ракет, струи водомётов, у земли – гранатные разрывы и облако газа. И в это облако, под размеренное уханье для шагания в ногу, медленно уходит ваша «черепаха»…

Пара моих фотографий, где видно всё девушкой описанное, кроме стелющегося газа и «черепах».

Rocket volley 1

Ага, и струи брандспойтов, это именно они: температура минус 15 днём и минус 20 ночью; по международным конвенциям их запрещено применять для разгона людей при температуре ниже плюс 5. Но у нас же «строго следующая законам власть»…

Rocket volley 2

Сцена: оглядываюсь, и вижу иллюстрацию понятия «вот так и в жизни». Вокруг Груши, на склонах котловины и на выходе к Европейской площади, непрерывно тысяч пять азартно фотографирующего и искренне сочувствующего народу. А реально воюют – 3-4 сотни. Махать флагом на третьей-четвёртой линии баррикад, и кричать оттуда лозунги, желающих столько, что на гребне не помещаются. А выйти на первую линию, к автобусам или дальнему концу колоннады – тут охочих меньше не то что в разы, а на порядки. И лозунги мы там почти не кричим: не до того как-то.

С фотографиями та же фигня: есть куча кадров, снятых от Европейской площади либо с задних баррикад, а с первой линии – ну процентов 5, может. Остальные фотографы, выразимся аккуратно, «проявляют разумную осторожность».

Вот, значит, пара фоток с передовой позиции. Строимся в линию, готовимся идти вперёд через освещённое и простреливаемое пространство на смену тем, кто сейчас стоит у горящих покрышек. Левее, y жестяного заслона, видна одна из таких групп. Расстояние от самой передней линии до нашей, относительно “тыловой”, позиции, мягко говоря, невелико.

Shield lineЯ – первый слева в ряду со щитами.

Нас на передней линии начали забрасывать газовыми гранатами. Гранаты ложатся с недолётом. Редкое совпадение: снимок сделан как раз в момент разрыва гранаты в облаке (яркое пятно правее стоящего спиной человека). Тут как раз уместно вспомнить, что, для непревышения заначения предельно допустимой концентрации газа, гранату запрещено бросать, пока не рассеется дым от предыдущей; см. выше насчёт нашей власти и законов.

Gas grenade explose

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Для понимания ситуации и ощущения концентрации – снимок, сделанный с той же точки после наползания газового облака:

GasAround

Здесь уже давно никто не кричит “милиция с народом”, и прочие подобные глупости. После того, как беркутовцы сбрасывали человека с крыши колоннады (высота трёхэтажного дома; это был второй убитый), избивали медиков, и гоняли голыми по снегу захваченных в плен, подбадривая выстрелами из травматики в спину, в глазах нас, стоящих на Майдане и Груше, они полностью расчеловечились. Есть ясное понимание с обоих сторон: если проиграем, они убьют всех. То ли просто и без изысков, то ли с вывозом в лес и оформлением “смерти без следов насилия”. Просто потому, что теперь им можно всё, а наказывать их не будут никогда: они ведь стали главной опорой власти.

Мысль: а ведь сколько лет (да что там – уже можно говорить “десятилетия”) у нас в стране все кому не лень пугали друг друга “уличными боями и трупами на тротуарах”. И вот оно настало: и бои, и трупы. И что? Все моментально приспособились, как всегда так было. Лабильна человеческая психика, ага.

 

 

R&D направление в рядах протестующих работает с бесперебойной креативностью. Я видел, наверное, с десяток метательных устройств, от катапульты типа “требуше” до вот таких:

Catapultes 2Но самое эффективное, это, конечно, пиротехнические ракеты. Нашлись умельцы, притащили сварочный аппарат, и варят для ракетных блоков (что-то вроде мини-“Катюши”) лафеты с регулируемым углом наклона, так что можно запускать даже параллельно земле. Одна беда: на расстоянии больше 60-70 метров прицельность становится чисто стохастической. Потому произвести залп из такой ракетницы – это целая операция. Сначала несколько человек со щитами добегают до горящих покрышек (или другой намеченной точки поближе к цепям беркутни), и строятся в линию, прикрывая путь подгона агрегата. Потом “расчёт” из двух-трёх человек тащит туда лафет и ракетный блок, под прикрытием  ещё пары дополнительных щитов. Потом расчёт устанавливает и наводит ракеты, а мы, “пехота”, образуем вокруг них коробку, закрывая щитами спереди, сверху и с боков. Затем по команде щиты разводятся, ракеты отстреливаются, и происходит отход в обратном порядке. Результат стрельбы виден на снимках выше: фейерверк на уровне земли; появляющихся в процессе раненых оттаскивают назад, положив на всё те же щиты.

Ну, а теперь перейдём к основному переживанию недели: как наши политики сливают шансы свои, наши, и вообще всё на свете.

После первых убитых, первых десятков раненых, и первых сотен арестованных по всему городу “подозрительных”, Кличко, до тех пор невнятно мычавший наравне с остальными членами “оппозиционной тройки”, вдруг проявил решительность и здравомыслие. Вышел на сцену Майдана, и заявил: “Мы никогда не забудем эту кровь, и не простим режиму наших убитых. Власть, убивающая своих граждан, должна быть свергнута” (за дословную точность не ручаюсь, но это близко к тексту). И дал президенту Януковичу 24 часа на выполнение ультиматума: отвод “Беркута” и ВВ из Киева, отставка правительства, освобождение всех арестованных демонстрантов. В противном случае, заявил он, мы сами придём в правительственный квартал, и сменим власть несмотря ни на какие препятствия. А также записал телеобращение с призывом ко всем украинцам, кому дороги судьба страны и народа, ехать в Киев.

Всё, подумал я. Наконец-то из троицы соплежуев вырос достойный лидер. Жаль, не всё из этого слышал сам: целый день скакал на Груше, услышать удавалось только кусочки в чужом пересказе при перерывах, а потом уже, когда боевые действия около пяти утра заглохли ввиду полного истощения сил у обоих сторон, в общем пересказе и просмотре видео в интернете.

Что ж, завтра вечером, 23-го, всё решится: это стало общим мнением. Наконец-то мы вылезем из многолетнего коловращения в болоте невнятных личностей, по недоразумению называемых у нас “политиками”.

Наутро стало понятно, каким именно образом будет решаться. Наблюдатели с баррикадных вышек и крыш сообщили, что на Институтской, Лютеранской, Грушевского, и других подходах к правительственному кварталу, резко выросло число беркутни и ВВ-шников. Там, где они стояли в 7-8 шеренг, теперь стоят в 20. Плюсь множество автобусов с ними же заехало во дворы Рады, Кабмина, АП, и прочих тамошних учереждений.

Стало понятно с кристальной ясностью: никто никакого ультиматума выполнять не собирается. Значит, предстоит грандиозное побоище со страшным фаршем: при опасности захвата режимных объектов (а что там не режимное?) беркутне положено применять огнестрельное оружие.

Было очень заметно, кто струсил, а кто наоборот: на Майдан и с Майдана потянулись немалые людские потоки. К исходу первой половины дня мысль о предстоящем побоище дошла до сознания всех, и все оставшиеся на Майдане её приняли. Приняли, что сегодня ночью часть из нас (может быть, бОльшая) поляжет на подступах к правительственному кварталу и внутри него, а те, кому повезёт, утром будут жить уже в другой стране; а Кличко, если уцелеет в этом замесе, завтра с утра  сможет принимать чужих послов с поздравлениями, и назначать своих в зарубежные страны. Странно умирать за него, но смирились и с этим.

И начали готовиться, кто как умел.

Когда стало темнеть, я с несколькими знакомыми пришёл в здание КМДА. Здесь сумрачный фатализм ощущался во всю мощь: на втором и третьем этажах люди несуетливо переодеваются в чистое, кое-кто (впрочем, немногие) молится. В колонном зале, где главный телеэкран, стоит огромная тихая толпа со строгими лицами. В ожидании возвращения Кличко, Яценюка и Тягнибока с переговоров, все неторопливо обсуждают, сколько нас ляжет при штурме. Если верить находившимся там военным, получалось от пары тысяч (это если у беркутни сдадут нервы при первой крови) до тысяч пятнадцати (если все будут отстреливаться до последнего патрона). Хорошо выразил общее настроение мой товарищ: “Моим очком сейчас можно проволоку перекусывать. Но уже ведь не уйдёшь”. Все смирились, все готовы к последнему в жизни рывку. Кто не готов, ушёл: в частности, испарилось множество журналистов.

Наконец, ближе к полуночи (вместо обещанных восьми вечера) переговорщики вышли от Януковича. Пора и нам: все тихо и слаженно двинулись на Майдан.

На Майдане собралась такая толпа, что руку не поднять. Как на воскресных вече: тысяч 200-300. И что-то стало замечаться, что на сцене тянут время. Сначала попели гимн, потом кто-то незапоминающийся почитал какие-то стихи. Наконец, к микрофону вышел Кличко. Вынул бумажку, и стал зачитывать:

– Мы сегодня пришли к президенту для переговоров по следующим пунктам…

– Он явно не хочет ни о чём договариваться, но нам удалось…

Толпа начинает недовольно гудеть.

– При дальнейшем обсуждении мы конкретизировали и переформулировали наши требования…

В толпе начинают скандировать “Рі-ше-ння! Рі-ше-ння!!”

Кличко отрывает глаза от бумажки и начинает говорить самостоятельно:

– Для меня главным и безусловным приоритетом является освобождение всех арестованных и предотвращение жертв… Потому мы решили продолжить переговоры и мирный протест…

Толпа начинает гудеть так, что временами заглушает колонки.

Видя, что ещё немного, и его начнуть посылать матом, Кличко срывается на фразу:

– Они не уступят! Вы что, хотите свергать их ценой своей жизни?

И тут толпа начинает орать, поднимая палки, биты, арматуру, сапёрные лопатки, и просто кулаки:

– Да-а! Да-а!! Да-а-а-а!!!…

Лицо у Кличко превращается в остановившиеся часы. Из руки выпадает бумажка. В этот момент он превращается во второе издание Ющенко. Несколько секунд стоит неподвижно, а потом молча уходит вглубь сцены.

Ещё что-то пытались говорить Тягнибок и Яценюк о “расширении Майдана” и строительстве новых баррикад, но их почти никто не слушал. У всех кругом синхронно случился чудовищный нервный срыв: мы приготовились умереть и сделать историю, а вместо этого нам предложили дискотеку.

Потом по всему Майдану, Крещатику, и в зданиях вокруг, сидело множество людей с мёртвыми лицами, не мигая глядящих в одну точку. Некоторые даже плакали.

В эту ночь Майдан можно было очистить ротой ППС-ников, а не то что расставленными вокруг батальонами “Беркута”. Я, и те с кем я стоял на Майдане, более-менее очухались и пришли в психическую норму только ближе к полудню следующего дня.

Наверное, я никогда в жизни больше такого не увижу. Ладно, предположим, только каждый десятый искренне хотел того, о чём все кричали: смести эту банду сейчас, и любой ценой. Это значит, что на Майдане стояло таких 20-30 тысяч. Когда несколько десятков тысяч человек на твой вопрос “Готовы ли вы умереть?” мгновенно и не раздумывая отвечают “Да!” – такое можно просрать один-единственный раз в жизни. И этот раз у Кличко уже состоялся. После этого он умер и как вождь, и как политик, и как просто решительный и достойный человек.

Я не знаю, чем закончится вся эта заметень. Но теперь стало окончательно ясно: мы должны справляться сами. Нам не помогут ни свои политики, ни заграница, ни кто-либо ещё.

Это – наш экзамен на взрослость.

P.S. Чтоб не пропало: взгляд на те же события человека, стоявшего рядом.

Advertisements
Comments
  1. Oleg Akopyan says:

    Сильно написано, аж самому стало обидно. У Кличко был шанс стать вождём, он предпочёл остаться политиком… умным и расчётливым…

  2. Oleksiy says:

    Да, оппо были морально не готовы. Ни к 25 ноября, ни к 1 декабря, ни к 19 января. Некоторые мысли доходят очень туго. И уже, боюсь, до этих не дойдут.
    А из этого следует печальный вывод – будет ещё один Майдан. Может опять через 10 лет, может позже.

  3. shvedka says:

    Пересказала текст некоторому знакомому – он просил передать, что он не согласен называться 20-летней девочкой-ссыкухой и хотел бы познакомиться, раз уж вы с ним провели несколько дней в 100-метровом диаметре.

    • Shao says:

      Ну пусть не называется, чего там. Я ж не настаиваю. Как буду в следующий раз ехать в Украину – сообщу. Ну, “или вы к нам”.

      • hghgh says:

        Сергей, как сам считаешь, через полгода, стоило оно того?
        from desnogorsk

  4. […] биолог бросает свою лабораторию в Европах и летит натурально в самое месиво на Грушевского. И кто из нас, простите, […]

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s