Для шпионского романа

Posted: 09.11.13 in Мысли

Недавно прочёл пару книг о советско-финских войнах (18-го года, Зимняя война, война 1941 – 1944) и сопутствующих событиях. Снова убедился в крайней последовательности барона Маннергейма в частности, и финнов вообще, по части принципа “чужой земли ни пяди нам не надо”: в 41-м году финская армия остановилась на границе 39-го года, и дальше ни на шаг. Несмотря на великолепные перспективы; как показательная частность – запрет финской авиации появляться в небе Ленинграда, до которого от линии фронта было 10 минут лёта.

И придумался сюжет для шпионского рОмана, куда эта многолетняя пассивность укладывается в качестве ключевого факта.

Скажем, в сентябре-октябре 42-го года к бывшему белогвардейскому офицеру, тихо-мирно держащему булочную в Турку или Котке, и на досуге почитывающему газету “Часовой”, приходят на чаёк горячие финские парни с холодными головами. И давят на жалость по поводу ужасов блокадного Ленинграда (“Вы помните Наташеньку Колыванову, в которую были влюблены в гимназии? Месяц назад она умерла от цинги. Сначала похоронив родителей, и собственноручно задушив трёхлетнюю дочь, чтобы та не мучалась от трофических язв”). А затем предлагают помочь и старой, и новой родине: съездить в Португалию, повидаться с бывшим сослуживцем-дроздовцем, чудом эвакуированным с последними ранеными из Крыма при разгроме Добрармии. Повидаться не просто так, понятно. Сослуживец этот – активный участник белоэмигрантского движения, а в последние годы, есть основания думать, под антигитлеровскими лозунгами работает и на Москву. Через него нужно запустить предложение о переговорах.

Тема переговоров: Финляндия выходит из войны по формуле “мир в обмен на земли”. Восстанавливается граница 39-го года, взамен чего снимается блокада с Ленинграда и обеспечивается беспрепятственный транзит советских грузов в город. Вопросы с Германией решаются в русле строгого нейтралитета, если не получается – на 2 года раньше осуществляется то, что теперь называют “Лапландской войной”. Немецких войск в Финляндии в 42-м было ещё меньше, чем в 44-м, потому шансы на их интернирование были вполне приличные. СССР, к тому же, высвобождает 3 армии Карельского фронта в самый критический момент борьбы в Сталинграде, и обеспечивает безопасность Мурманска, Кировской дороги, и всего ленд-лизовского транзита. Не говоря уж о том, что ненужным станет заваливание горами трупов Синявинского коридора (всего за 1941-1943 год потери советских войск составили там 17 человек на квадратный метр).

При этом отсутствие активности на финском фронте – необходимое подтверждение серьёзности намерений. Барон Маннергейм ожидает ответного сигнала: троекратного упоминания города Анадырь в передовице “Правды”. После чего он сможет пойти с предложением договора к высшему руководству страны, не боясь обвинений в предательстве и сговоре с Россией, в армии которой прослужил 30 лет. Или по-другому: “президент и премьер-министр ещё не знают, знают они о переговорах, или не знают”.

Однако, переговоры срываются в силу случайных обстоятельств. Белогвардейца-булочника, по агентурным каналам переправленного в Москву с конкретикой и полномочиями, случайно убивают урки в подворотне; или берёт патруль при облаве; а финская резидентура, обеспечивающая операцию, посчитала это провалом. Или в силу обстоятельств неслучайных: в советском руководстве побеждает “партия войны”, рассчитывающая после наметившегося разгрома Германии (а тут, как раз, пока идут обмены паролями и походы по конспиративным квартирам от Базеля до Шанхая, Паулюса окружили под Сталинградом) получить всю Финляндию целиком. Если отрабатывать такую линию, открывается громадный простор для живописания внутрикремлёвских интриг – есть любители и на такой жанр.

После чего Барону нужно срочно “зачищать хвосты”. Потому что неприятности от Германии, полученные взамен восстановления границы 39-го года и мирного договора с СССР – это одно, а те же неприятности, полученные просто так – это совсем другое. К тому же, в таком случае президент и премьер-министр точно знают, что “об операции “Анадырь” они ничего не знали”. В итоге и за жизнь белогвардейца-булочника (если он ещё жив), и вербовавших его финских шпионов, никто не даст и трамвайного билета.

Ну, и концовка на выбор: внук белогвардейца, продолжающий пекарное дело пропавшего без вести деда, в 1986 году получает из Мельбурна посмертное письмо от одного из тех самых горячих финских парней, сумевшего выскользнуть из дружеских объятий Барона и прочих высокопоставленных лиц. Или в захоронке старого вора-законника следователи обнаруживают папку из портфеля “бобра”, которого тот 30 лет назад подрезал в военной Москве. Или поисковики-диггеры в находят в карельских болотах рюкзак с документами, который нёс через “окно” на фронте финский связник, получивший случайную пулю от забредшего не в свою зону советского войскового дозора. И т.п.

Жаль, что писательским талантом не обладаю, а то сам бы написал. Если кому охота попробовать – идею дарю :о)

Advertisements
Comments
  1. vaf says:

    Ja-ja, Петрозаводск исконно финский город!

    Тов. старательно Маннергейм выдает нужду за добродетель.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s